«СПРЯТАННЫЕ ЛИЦА» ЛЬВА ПОВЗНЕРА В ГАЛЕРЕЕ «L» 

 

Выставка «Спрятанные лица» является продолжением серии выставок, состоявшихся в 1999 году в московских галереях «Сэм Брук» и «Вместе». После периодов росписи лекарственных облаток (галерея «Today», 1997) и глумливых вариаций на тему старых огоньковских фотографий (галерея «Велта», 1998) представитель андеграундного искусства и художник неоромантического «московского ретро» Лев Повзнер возвращается к классическому живописному стилю, но на этот раз – в преувеличенно большом формате.

 

В серии представленных на выставке композиций огромные человеческие лица одновременно становятся пространством для развития некой загадочной истории. Интонации лирической повествовательности, обычно свойственные камерной живописи, уходящие вдаль пейзажи фантастических тонов и отсутствие выраженного композиционного центра, представленные в большом формате, превращают произведения Льва Повзнера в ирреальное и захватывающее зрелище. Композиции предстают как некие невысказанные обещания, как упоительные «добровольные галлюцинации» возникшие на вполне определенной культурной почве. Пустынные пейзажи, дороги, подслеповатые домики, офицерская фуражка и женский пуховой платок – знакомые приметы провинциальной жизни возникают здесь как цепь смутных предчувствий или неясных воспоминаний, как череда непроявленных образов на грани между сном и явью. Заупокойные мотивы и запретные темы, нехорошие детские игры и навязчивые видения, за которыми подглядывают их же герои, появляются на фоне просветлённого быта советской эпохи, в живописном воплощении обретающей поистине платоновское величие. Классический формальный язык живописи, полный аллюзий и реминисценций, оборачивается то вермееровской пластикой санитарки, выносящей судно («Палата №6»), то брейгелевским ракурсом фигуры («8 марта», «Смерть генерала», «Палата №6»), а то и совсем уж босховской непосредственностью («Сон мальчика»).

 

Полиморфное изображение человеческого лица – художественный прием, изобретённый Арчимбольдо и отвечающий интеллектуальному характеру искусства итальянского маньеризма, склонного к построению теорий, экспериментам и оптическому иллюзионизму. Востребованный на протяжении столетий, он оказался особенно созвучен появившимся в ХХ веке изобразительным средствам. С помощью параллельного иллюзионистического сюжетного плана, Лев Повзнер в своих композициях создаёт подобие отрывков случайно увиденной киноленты о чужой жизни. Одновременно российская глубинка обретает черты универсального топоса, где на фоне персонального мифа художника разворачивается история, за недолгое время успевшая обрести эпические черты.

 

Анастасия Кайнова